И ладонь по плечу скользнёт: знай, ничто не кончено,
Не печалься о бывшем, и о не-бывшем не плачь,
Ты внутри себя носишь и камеру одиночную,
И позорный свой столб, ты себе сам судья и палач.
За ладонь ту ухватишься, как за своё спасение,
Из-под ног вниз посыплется рыхлый нетвёрдый мир,
А внутри тебя ветер взметает листву осеннюю,
Вырастают и рушатся башни, идут дожди.
И вцепляясь до боли в чужую ладонь - неистово,
Как в последнее в мире, что может тебя спасти,
Ты вдруг вспомнишь отчётливо: он тогда всё же выстрелил.
И поймёшь, что он тоже не может себя простить.

Опять в молоко, блин. Начал об одном, закончил о другом, мазила.