Если долго, предельно долго смотреть на стену,
Между пятой панелью снизу и третьей слева,
То возможно увидеть Солнечную систему
С произвольным числом планет (максимально - девять).

Если спать по ночам, то можно увидеть море,
Если в койке чужой - то есть шанс, что потом разбудят
До того, как опять засбоит что-то там, в моторе,
Впрочем, ты-то не киборг, к тебе запчастей не будет,

Так что лучше к ксенобиологу. Он не против.
Он вообще не бывает против твоих визитов.
Говорит, что слова обязательно всё испортят,
А молчать - основное хобби у всех связистов.

Если долго, предельно долго пытаться вспомнить
То, чего никогда не видел, то можно сбрендить.
Прилетала на днях комиссия, и чиновник
Чуть брезгливо тебя спросил, "как ты можешь с... этим".

Как ему объяснить то, что "этот" хотя б разбудит,
Когда сон станет хлеще яви, что, впрочем, сложно...
А что в целом обычно обходится без прелюдий -
Так на то и рептилия: нежность - для мягкокожих.

Если вовсе не спать, то снижается эффективность.
Говорят, чем ты меньше знаешь, тем спишь спокойней.
На борту знают всё капитан и звено связистов,
Капитан знает больше - связистов хотя бы двое.

зимний кризис смысла диагноз вечный как о-эр-ви
снег придёт и чисто станет всё снаружи и изнутри
выдует наружу всё холодным ветром чеканных фраз
никого не бросит не обманет слушай никто из нас
никого ты слышишь снег своих не бросит я брошусь в снег
буду слышать только как он тихо тает у щёк и век
зимний кризис смысла заткнуть не слушать бежать упасть
боже снегом чистым умой уставших навзрыд и всласть

А вот ради этого, собственно, и курилась сегодня матчасть.

Просто стою, подпирая забор плечами -
Левым и правым попеременно. Вечер.
Из дому вышел утром и изначально
Шёл наугад, потому что заняться нечем,

А обнаружил себя на закате снова
Перед твоим забором. Прохладно. Осень.
Чем ты меня привадила, право слово,
Что меня ноги сами сюда приносят?

Девочка в жёлтом платье у входа в церковь,
Девушка на опушке в венке ромашек...
Я тебя знаю с детства, почти что вечность,
Как и когда ты стала внезапно краше,

Чем разноцветный ворох твоих подружек,
Что сами в руки падают, только свистни?
Ты во дворе напеваешь, а я снаружи
Медленно обрываю с калины листья,

"Леа-Либера" - на языке катаю,
Впору окликнуть, да перебить негоже
Песню. Она тиха - да и ты такая,
Только в глазах огонь, да и в песне - тоже.

Вот и стою, подпираю забор, играю
Ножичком. Что-то ветер в калине шепчет.
Думаю, зря с пустыми пришёл руками,
Надо к Луке привезти тебе с моря жемчуг.

Для разнообразия с субботнего празднества Сильвер отдал не видео, а аудио =)
Очень интересное ощущение - без картинки оно воспринимается совсем отдельно от меня самого.
Обнаружил, что меньше чем за год чтения со сцены в микрофон научился не частить, делать паузы и плавнее интонировать. Доволен собой.

Недобрые старые времена
Зовут нас в дорогу вновь.
И жизнь только тем нам, пожалуй, ценна,
Что смерть в ней одна, а дорога длинна,
Длиною по смерть, как любовь.

На луки натянута тетива,
И за голенищем - нож.
А коль на двоих нам тюрьма и сума,
И хлеба краюха, и чаша вина,
То мне ли стерпеть твою ложь?

И в драке мы встанем к спине спина,
Вдвоём и в кабак, и в бой.
И если мы выживем - чья в том вина,
Что Дева Мария опять сберегла
От смерти меня с тобой?

Богатство моё - не гроши, слова,
И снова - не в глаз, а в бровь:
Дорога с тобой на двоих нам одна,
И если я - лук, ты - моя тетива,
И за голенище - любовь.

Пишет Samael-sama:

The ЫЪ - Cover Evening

Обычно я не публикую неоконченные вещи, ну да ладно. Буду обновлять пост по мере доделывания работы.

Не все были на дебютном концерте ребят, но есть возможность увидеть их хоть так.
Часть первая
Перво-наперво, спасибо операторам Жене и Саше, за то что поучаствовали в этой авантюре (я никогда раньше не снимал концерт на три камеры и уж точно не монтировал).
Спасибо Самаэльке-младшему, Скальпу, ребятам из группы, приглашенным вокалистам и танцорам, - благодаря им концерт вполне удался и работать с ним было приятно.
Косяков хватает, как в изображении, так и в звуке (первые песни вообще записывались разными микрофонами), кое-какие косяки я оставил как фишку. Может оно и спорно, но раз уж можно немножко хулиганить - хулиганю.

URL записи

Особо внимательные встретят тут "Гамбию" и "Апокалипсис".
У Паши на первой песне насмерть перепуганные глаза, а моя мимика на "Гамбии" вообще палит все косяки =)
Спасибо Самаэлю-старшему, по-моему, это круто *_*

Ладан наших молитв никогда не возносится к небу,
Наш единственный храм подпирают колоннами сосны,
Мы уйдём в никуда, смерть на воле приняв за победу,
Литургию над нами оставив пропеть только звёздам.

Уходя на свободу, мы знали, чем кончится повесть.
Мы подранки свободы, мы мечены всеми ветрами.
Проще скрыться от неба, чем спрятать торчащую совесть,
Если те, кто над нами, и слова такого не знают.

Менестрели не вспомнят, что мы в этой повести были,
Наши стрелы ложатся в траву, догорев на излёте.
Чем мы были при жизни? Зелёной листвою и пылью.
Чем мы станем по смерти? Да вы и следов не найдёте...

Улетай, моя певчая птица. Здесь дым и гарь,
Здесь в золе отпечатались пальцы искавших нас,
Здесь никто не посмеет петь. Мне совсем не жаль
Несложившихся песен. И здесь не до них сейчас.

Улетай, моя певчая птица. Позволь стреле
Миновать твои белые крылья и кануть в ночь.
Здесь так много увечных птиц об одном крыле,
Даже вырвав свои, ты не сможешь им всем помочь.

Улетай, моя певчая птица. Придёт зима,
Белым саваном спрячет от вечности мой ночлег.
Ты запомнила все мои песни, так пой сама,
Или все они канут с пеплом под этот снег.

Улетай, моя певчая птица, лети скорей,
Пока руки мои не согнули уставший лук,
Пока я остаюсь здесь тенью среди теней,
Пока стрелы мои не нашли твою грудь на звук.

Катерина, после твоего "не только на фронт" удержаться было совершенно невозможно.

Я перечитывал твоё письмо,
Почти протёртое до дыр на сгибах,
Слегка залитое вчерашним кофеём,
До завитушки в букве "д" - твоё,
Знакомое, как Куновские "Мифы",
Нашедшее меня ещё весной.

Я перечитывал твоё письмо,
Не потому, что позабыл хоть слово.
Я проводил знакомым строчкам смотр,
Я проверял, всё так же ли остёр
Твой восклицательный, торчащий бестолково
Из середины сердца моего.

Я перечитывал твоё письмо,
К которому не написал ответа.
И ты уже, наверное, не ждёшь,
Что вдруг в четверг прольётся тёплый дождь,
Что вдруг придёт открытка с того света
Иль от меня - исчерканный листок.

Я перечитывал твоё письмо...

...Человек, одетый в черном,
Учтиво поклонившись, заказал
Мне Requiem и скрылся.

Я не умею не отвечать за всех.
Лет где-то пять как учусь, да всё, знаешь, - без толку.
Где-то опять в срок не выпал тринадцатый снег,
Где-то в стог сена не завезли иголку,

Где-то распаян контакт, развязался шнурок,
Рухнуло небо и выплеснули помои.
Кто-то ответственен - скажем, завхоз. Или Бог.
Или сантехник Степаныч и Оле-Лукойе...

Только так стрелки совпали, что просит отчёт
За непорядок в земном и особо в небесном
Только с меня та, что вечно меня стережёт -
Нежная, жадная, вечно голодная Бездна.

Гонит вперёд, с каждым годом быстрей и быстрей,
Ни убежать, ни прикрыться своими делами, -
Входит с ревизией, смотрит реестры потерь,
Списки побед и заплатки пустых оправданий,

Пальцем в перчатке брезгливо проводит поверх
Пыльных моих идеалов и приоритетов,
И высыпает, как горсть серебра, белый снег -
Мой гонорар за досрочно прожитое лето.

И падаю в последнее "прости" -
Прости мне, что не выжил, как обычно,
Смерть в непривычном не признал обличье,
И в рост прошёл - где стоило ползти.
Где стоило пригнуться ниже трав,
Там встал - мишенью для любого взгляда.
Прости, что не дождался снегопада,
И точно не дождусь уже утра.
И мечется огонь на фитиле,
И мечутся в углах чужие тени...
Надеюсь, что усну без сновидений,
Прости, что не приду к тебе во сне.

Давай начнём с прощения любовь,
Пока ещё ни в чём не провинились,
И на весах нет слова "справедливость",
И прочих не всегда уместных слов,

И нам ещё не надо вычислять,
Как поделить всё то, что не имеем,
И пахнет жизнь полынью и шалфеем,
И не рука в руке, а рукоять,

И взгляд не взгляда ищет - щель в броне,
И мы стоим в звенящей тишине,
Как совокупность всех противоречий,

Я говорю тебе (не прекословь!):
Давай начнём с прощания любовь,
А лучше - попрощаемся до встречи.


Я в общем понимаю, что от Шервуда тут разве что полынь и шалфей видны... но можно считать, что это альтернативная история Уилла и Элис - в которой они друг друга не полюбили. А любители исторического слэша могут сюда подставить любых двух чуваков в броне, да

За час до скончания лета обрушился дождь.
Он падал на землю, как занавес перед финалом -
Вот-вот разомкнётся завеса, вот-вот ты войдёшь,
С вином и свечным фонарём, в чёрно-золото-алом.

Ступая неслышно, как будто по тонкому льду,
Меж громом оваций и шёпотом в будке суфлёра,
Ты спустишься в зал и усядешься в первом ряду,
Пригубишь вино и слегка улыбнёшься актёрам.

И станет неважно, был плох тот спектакль иль хорош,
И где ты бродил целый год, мы, конечно, не спросим.
За час до последней полуночи августа - дождь.
Ну что ж, с возвращеньем на Север тебя, гере Осень.


Так всё и было. Он вернулся.

Храни меня Бог от чужой безответной любви,
От взглядов щенячьих, от жадных и жалобных рук.
Я помню, как тяжек обоим подобный недуг,
Храни меня Бог от чужой безответной любви.

Мне игры милее, где силы обоих равны,
Где правила чётки и ядом не смазана сталь,
Где в списке погибших окажется только мораль,
Где нет в поражении боли, в победе - вины.

Храни меня Бог от стелимых под ноги сердец,
Я слишком брезглив, чтоб идти, слишком зол, чтоб стоять,
Храни Бог меня и вокруг меня - каждую пядь
От жаждущих лечь на заклание белых овец!

Храни меня Бог от чужой безответной любви,
От пальм, пьедесталов, венков и паршивых стихов.
Я знаю, что значит - любовь. Это всё - не любовь.
Я всё вам отдам, только... Бог от меня вас храни.

Открывай на рассвете ставни - я буду здесь,
Выходи на крыльцо и помни - я где-то рядом.
Подступает вплотную к дому Шервудский лес,
Где гуляет тот, кому от тебя ничего не надо.

Он как ветер, живущий в кронах больших дубов,
Проходящий насквозь терновник, не зацепившись.
И ему не надо тебя и твоих трудов,
Он - как сытая кошка и играет с тобой, как с мышью.

Выходи на дорогу к Ноттингему. Там пыль,
По обочинам сникли травы, поблёкнув цветом,
И дрожат в знойном мареве висельные столбы,
Вместе с теми, кто не увидит макушку лета.

По дороге до церкви тянется божий люд,
Прокажённый тоскливо брякает колокольцем.
Ветер твой до осени вздёрнут или убьют,
А я буду рядом. Ну же, открой оконце...

Запутались звёзды среди непролазных крон.
Уже слишком поздно, но гонят сомненья сон:
А будет ли вечер? Умоет ли нас река?
Что ляжет на плечи - петля, капюшон, рука?

И будем ли вместе? И будем ли мы - собой?
Жизнь будет ли песней, легендой ли станет бой?
И лягут ли стрелы в траву или в чью-то грудь?
И кто будет первым, шагнувшим на этот путь?

Гадай, если хочешь, по звёздам в ветвях дубов,
Короткие ночи в июле дороже снов.
Монетку подбросив, шагай, подобрать забыв.
И где тебя носит - неважно, покуда жив.

Ран Фудзимия напряжённо смотрится в зеркало.
Ему очень хочется перекраситься, но авторы против.
Секс-символ с катаной и психикой исковерканной
Просто не может вдруг стать брюнетом. Это испортит
Всё впечатление. А ему до чёртиков надоел уже
Любимый фанфикерами эпитет "красноволосый".
Ран Фудзимия привычно кладёт под язык драже
Успокоительного и записывает вопросы,
Которые он мог бы задать врагу, если б однажды
Им разрешили просто поговорить. Его словарный запас
Намного шире, чем можно себе представить. Неважно,
Что его применить ему никто никогда не даст,
Он читает книги, он пишет в блоге от виртуала,
Он был умным мальчиком в школе. Впрочем, почему - был?
Вчера в магазин завезли рассаду на десять сортов фиалок.
Надо будет глянуть на форуме, какие у них цветы.