Пахнет мандаринами и хвоей,
Запах чёткий, как дагерротип.
Снег идёт, и вслед за снегом - двое:
Ангел мой и тот невнятный тип.

Спорят на ходу, сверяют списки,
Теребят цепочки от часов,
Чуть рассеянно хлебают виски
Из карманной фляжки. Мир усох

До стекла в свинцовом переплёте:
Дверь напротив, вывеска, фонарь.
Как вы этот город назовёте,
Так его и впишут в календарь.

Тот, невнятный, капюшон надвинув,
Ангел с непокрытой головой
Всё идут - и вновь проходят мимо
Этой улочки и двери той.

Снег идёт, стекло заиндевело
(Разогрей монетку на печи),
Ангел мой бранится неумело,
Спутник его вежливо молчит,

В вое ветра слышится "осанна!..",
И ещё молчат колокола,
А по снегу, точно след от санок,
По черте от каждого крыла.

Открываю окно на несмелый стук, раздвигаю осень,
Принимаю в руки комок тепла в вихре рыжих перьев,
Вылетал из Питера ровно в полночь, сейчас уж восемь,
А семнадцать с лишним часов полёта на чистой вере -
Это вам не яблоки воровать по такой погоде.
Укрываю пледом и грею в кружке вино на травках,
Отогреть, как тут водится, и спросить: как они находят
Путь за много вёрст в темноте с дождём, по какому знаку
Выбирают окна, где отворят, где расслышат шорох
Золотистых перьев в похожем шорохе листопада?
Засыпает в пледе лохматый ангел, стихает город.
Впрочем, я и сам угадаю способ, а слов - не надо.

Мой ангелятник так возбуждён с утра,
Ангелы вьются, перья летят пургой -
Как же, подумать только, она пришла!
Вечность пришла, чтоб остаться на миг со мной!

Мой ангелятник щебетом полон в край,
Сон и еда забыты, и в клочья пух -
Надо же, этот блаженный увидел рай!
Словно услышал пение тот, кто глух!

Мой ангелятник радостен и нелеп -
Я подбирал подранков из малых сих.
Я захожу и на плечи ложится свет -
Знаешь, его достаточно для двоих.

Не прекращать раскладывать пасьянс,
Не улыбаться городу и миру,
Не выставлять эмоций напоказ,
Себе солдатом быть и командиром,
Не выполнить последний свой приказ
И расстрелять себя как дезертира.

Остывший чай цедить, как злой сарказм,
Не выражаться всуе по-латыни,
И думать, что хороший день как раз
Для слов "навеки", "навсегда","отныне",
И прочих очень эпохальных фраз,
Но пусть сегодня их твердят другие.

Не выходить из дома за вином,
Не различать цвета на мониторе,
Не различать погоды за окном,
Не видеть лиц в орнаменте на шторе,
И если кто-то вскользь задел крылом,
Не вспоминать, что ты с ним, вроде, в ссоре.

Что, не спится? Одевайся, полетаем.
Шарф на шею и на крылья - дождевик.
На вершине Фудзиямы снег не тает,
Он там самозародился и лежит.

На губной гармошке пляшут лепреконы -
Им она великовата для игры.
Мы с тобой, наверно, триста лет знакомы...
Одевайся, покажу свои миры.

Выпьем пива на вершине Фудзиямы
(Я держу там стратегический запас)...
И вернёмся. Знаешь, заживают раны
На собаках и на ангелах - на раз.

Знаешь, в городе - ни души,
И ни города - за душой.
Поспешил, дурак, насмешил,
Утверждая, что мир - большой.
Мир - как кончик тупой иглы,
Непригодной уже к шитью.
Спотыкаясь об "если бы",
Пляшут ангелы на краю.
Знаешь, в городе - ни души,
Растранжирили в Марди-Гра.
Пляшет ангел - и ты пляши,
Как вчера и позавчера.
Мудрый старец возьмёт иглу -
Будет ангелам точный счёт...
Пляшет ангел в твоём дому,
Значит, дом простоит ещё.

Ангел Доброй Ночи рисует звёзды,
Раздаёт уснувшим цветные сны,
Переводит стрелки часов на "поздно",
Доливает в музыку тишины,
Расправляет смятое за день небо,
Промывает чистой водой рассвет,
Чтобы ангел Утра под тёплым пледом
Спал на два сна дольше, смеясь во сне.


Ишь, разлетались, пернатые - "ангелятник" продолжает и продолжает прирастать.
Кто бы мне его нарисовал, что ли...

Малыш, ты ещё не заметил? Смотри, ты летишь!
Летишь выше всех, кто смотрел на тебя свысока.
Прикрыта земля одеялом лоскутным из крыш,
И шёлковой лентой вдали размоталась река,
И крылья почти без усилия режут рассвет
На тысячи солнечных зайчиков, льющихся вниз.
А я улыбаюсь, курю и смотрю тебе вслед:
Работа такая - толкать тех, кто встал на карниз.

Estellene, прости, я честно не имел в виду ничего такого, меня просто понесло! О_О
...как обычно.

Всё будет после смерти - кино, музеи,
И посиделки в кафе, и разговоры.
Помнишь, на нас прохожие всё глазели?
Я так и не поджарил нам помидоры,
Не подарил тебе сто одну герберу,
Не наступил на хвост твоей новой кошке...
Эй, не грусти. Меня понесло не в меру.
Всё будет, только ты подожди немножко.
Я не прошу обетов и обещаний,
Сам не даю - прости, тут тааакие цацы...
Я ничего не оставил здесь на прощанье.
Я лишь прошу тебя помнить и улыбаться.

Приходит поздно, снимает крылья,
Сметает веником мокрый снег,
И пишет пальцем по стёклам пыльным,
И затхлый греет в духовке хлеб,
И перед сном долго смотрит в окна,
Студя ладони об лёд стекла.
В прихожей крылья к утру просохнут.
Два белых-белых - седых - крыла.

Соседский ангел спросил меня между делом,
Зачем я придумал себе эту жизнь и любовь,
И я не нашёл слов иных, чем "ну, мне так хотелось",
И этим попал неожиданно в глаз, а не в бровь.

Соседский ангел ушёл с фингалом под глазом,
С советом к нему приложить отбивную и лёд,
А я остался - с истерикой безобразной
С затёртым до дыр лейтмотивом "никто не поймёт!".

Соседский ангел вернулся в час ночи с бутылкой,
Внимательно глянул в глаза и сходил за ещё.
И стало понятно к утру, что отнюдь не ошибка -
Придумать и жизнь и любовь, позабыв про расчёт.

[2008-10-24]

А у нас с Юффи в нашем Раю своя трава, даааа =)
© Rimudo

А у нас в Раю - своя трава, дорогая,
Посидим на облачке, забьём косячок,
Вниз посмотрим, всех своих узнавая,
Посмеёмся - "айнэнэ, низачот!"

А у нас в Раю - рассветы под боком,
А у нас в Раю - босым по росе...
Вы попомните - не только под Богом,
Под присмотром нашим ходите все.

Я кисетик вышитый набью до отказа,
Чёрной трубки прикушу мундштучок -
Каждый курит, как привык. От зараза -
В горле призрачном от слёз горячо...

Прости, я, наверно, совсем неправильный ангел, И если меня разобрать по частям, то внутри Окажется горстка опилок и ворох бумаги, А может быть - пара пружинок и пух. Не смотри, Как я канонично сижу в изголовье кровати. Ты знаешь, в Раю очень странный дают соцпакет: Ни отпуска, ни медстраховки, зарплату не платят, И даже медаль не дождёшься за выслугу лет. Я очень устал. И поверь мне, что это побольше, Чем просто усталость под вечер нелёгкого дня. Ты видишь в окно облетевшую чёрную рощу? В ней меньше дерев, чем таких было вас у меня. Я самого первого помню. Второго - чуть хуже. А после десятого - смутно, как сквозь толщу вод. Ты знаешь, тебе, в общем, ангел-хранитель не нужен - С твоим атеизмом - ресурсов пустой перевод. Ну что, я пойду? Я припас тут и ствол, и патроны, Я видел, как делают люди, я справлюсь, поди. А ты присмотри за собой, хорошо? ...телефонный Звонок. Мой последний совет: подойди. Подойди.

Навеяно вот этой работой Tenaku: Sorry, if I'm wrong angel by *tenaku on deviantART

Катаю сердце яблочком по блюдцу -
Розовощёким, спелым, наливным.
Опять не сплю, но так боюсь проснуться...
И так боюсь, что я проснусь седым.

Катаю сердце на потеху праздным,
Продавшись немудрёным чудесам,
Я говорящим зеркалом из сказок
Был так пленён, что зеркалом стал сам.

Я говорю любезности дежурно,
Стрела слегка дрожит на тетиве -
Амур внештатный в форменной тужурке
С прорехами для крыльев на спине.

Я сын всех мифов, пасынок всех сказок,
Мне снится ночью, что тому назад
Я так и не был вовремя рассказан
В тыщавторую ночь шахерезад,

Так что теперь - дорогой Агасфера,
Высматривая цель среди толпы.
Амур - отнюдь не худшая карьера
Для так и ненаписанной строфы.

Я давным-давно обещал написать песню для Людвиг. Ну... не прошло и года ^_^"
Не знаю, захочешь ли ты это спеть, но этот романс написан специально и только для тебя. В подарок.


Подивившись смятенью заблудшей души,
Улыбнись мимолётно, качни головой,
Подбери-накорми да умой-причеши
Под один гребешок ледяною водой,

Накорми её с рук равнодушностью фраз,
Раскольцуй, отвяжи путеводную нить,
Отучи говорить и безжалостность глаз
Так бессмысленно и безуспешно любить.

Подыми вслед бокал, раствори яд в вине,
Осуши и забудь, как звенели в тиши
Крылья белой души, исчезая в окне,
Крылья освобождённой тобою души...

Повстречав на верхушке Эмпайр-Стейт-билдинг
Заплутавшую душу с бутылкой абсента,
Ты присядешь на шпиль, и вопросы предвидя,
Ей расскажешь по-русски, почти без акцента,

Что измены и ложь - это общее место,
Человеческий дух без трагедии - мелок,
Суицидники все из понятного теста -
Им всё кажется: сдохнешь - и сразу весь в белом,

Смысл Жизни утерян на стадии старта,
Заглушать алкоголем рефлексию - пошло...
Ты потом убедишь по несчастию брата:
Каблуком быть прижатым - стильней, чем подошвой,

Дескать, знаешь, Она не одним тобой вертит,
Ещё греки писали, мол, Эрос - наркотик...
Так что не было, в общем, причины для смерти -
Просто Оле-Лукойе, перепутавший зонтик.

Если ангел - то чёрный,
Так, знаешь ли, более стильно,
Чтобы крылья - как шторы,
Чтоб от пива с утра не штормило,

Чтоб курить под табличкой
"Здесь не курят", её не заметив,
И плевать на приличья,
И плевать, что на нас смотрят дети,

Чтобы нож - тоже чёрный
(Чтобы лезвие не бликовало)...
И набить уже морды
"Светлякам" с их добром вполнакала.

Легенды осени записаны на листьях
Пером одной из перелётных птиц,
Не сосчитать желтеющих страниц
И впавших, как в маразм, в банальность истин.

В подобный день гуляют среди нас
Шальные ангелы, стреляя сигареты
И на углу разменивая лето
На жёлтый слабо пенящийся квас.

Я Вас любил... зачёркнуто. Люблю,
И "в" исправлено на строчную - с заглавной.
И я молчу и думаю о главном:

Стеклянному не веря сентябрю,
Перекидному лгут календарю
И лета ждут полуденные фавны.


Забавно - второй в жизни сонет. Обычно у меня строгие формы не получаются напрочь ^_^
А фотография кликабельна, между прочим.