Тебя называют Пеплом за то, что сед,
За то, что глаза серы, как зола в костре,
И ладно бы только дети - так нет же, все,
И так неохота драться за этих всех.
Но вечер подходит к окнам, глядит в глаза,
Влезает в зрачки, оттуда сочится тьмой,
И тут уж неважно, кто тебе что сказал,
И ты будешь драться, придуманный мной герой.
Дороги лягут узлом разъярённых змей,
И я навстречу буду вести всю жизнь
Всех тех, кто мог бы сойти тебе за друзей,
Но этой дружбе - разок у костра сойтись
И снова мимо. Такой уж сюжетный ход,
Прости, приятель. Ты с первой страницы сед,
Чтоб дети кричали "Пепел!". И нет дорог,
Которые будут вести чередой побед,
Но будут другие, привалы на их краю,
Вино и беседы меж светом и темнотой...
Мне нечего дать тебе, дай хоть тебя спою,
А ты будешь драться, придуманный мной герой.

Без совести, без смерти - просто бес,
Невинный, как животные и дети,
Случайно в сердце мне с ногами влез,
Прижился, словно марка на конверте.
Он мне стихи читает по ночам
Ещё не народившихся поэтов,
Пьёт моё пиво, говорит "моча!"
И допивает, несмотря на это.
Он притворяется порою мной
И оставляет разгребать итоги,
Как результат - я потерял покой
И приобрёл долги. Не слишком много,
Но в самый раз, чтоб отдавать с лихвой.
"Мой личный бес" - звучит довольно пошло,
А впрочем, кто тут чей - вопрос иной,
Он говорит "мой человек", возможно,
А может быть, нас воедино свёл
Великий кукловод, владыка Случай...
Эй, бес, поди сюда. Достало всё...
- Дай угадаю реплику. "Мне скучно"?

Я полупьян и не вполне в себе.
Бледнеет небо, лес прозрачный стынет,
Морозило под утро - на траве
Лёг сединою первый робкий иней,

Ложатся листья клёнов на тропу,
Привычных здесь - канадских, пятипалых,
И я иду по ним, как по ковру
Или потоку рыже-алой лавы.

Пробита грудь, как сталью, сентябрём,
Кровь превратилась в листья под ногами.
И я твержу себе: мы не умрём,
Пока хоть кем-то наконец не станем.

Уходить. Чёрт возьми, но куда?.. Нас загнали в границы,
Мы позволили сами надеть на себя поводки,
Мы хотели из клеток, в неволе рождённые птицы,
Но открытое небо пугало нас пуще земли.

Крепость стен, хрупкость уз - мы теряли друг друга так просто,
Не посмев ни на миг предпочесть зыбкий мост под ногой
Нашим прочным домам. И с тоскою глядели на звёзды
Из окон поездов, нас везущих как будто домой.

Наше злое "не здесь" так мешает забыть и забыться,
Усмотреть некий смысл в равнодушных размеренных днях.
Снится небо и смерть и родные забытые лица,
Оставляя наутро лишь грусть и приглушенный страх.

Над водою туман, красным маком костёр распластался,
И гитара в руках выдаёт сокровенную боль.
От себя самого ни один из нас, в общем, не спасся.
Только пусть замолчат голоса, что зовут нас домой...

Побудь ещё немного мною. Тяжко?
А знаешь, каково вот так - всю жизнь?
Я на какой-то начеркал бумажке
Тебя вчерне... и скомкал чертежи,
Но ты восстал, как феникс, или тесто
Из-под цветного лезет рушника,
Ты просто встал и занял моё место,
Сказав - "я подержу, поспи пока".
И небо всею тяжестью на плечи,
Очерченные парой рифм, легло.
Мне показалось - или стало легче?
Мне показалось - или там... крыло?
Я верил, что ты сон, придумка, небыль,
Я знал, что ты - всего лишь черновик.
Но вот уже пять лет ты держишь небо
Над головой моей. И я привык.
Мне страшно думать, что случится, если
Ты упадёшь... а впрочем, ерунда:
Я снова сочиню тебя, как песню.
Побудь ещё немного мной. Всегда.

Я признаю тебя своим
Неполноправным отраженьем.
Дым сигарет - почти как дым
От пушек на полях сражений
Меня со мной. Мои полки
То наступают, то отходят.
Ты отдаёшь мои долги,
Нелепый и смешной уродец,
Мной сконструированный шут,
Гомункулус лабораторный,
Мой альтер-эго. Я пишу
Тебя, как это _мне_ угодно.
Я демиург, ты - аватар,
Забава для разминки мозга.
И... ниже пояса удар,
И в челюсть - и считаешь звёзды,
И ловишь судорожно ртом
Куда-то вдруг скипнувший воздух...
Ты мой душевный перелом,
А гипс мне сняли слишком поздно,
Ты сросся криво. И теперь
От рая и до преисподней
Я всё хромаю на тебе...
...Но ты меня - правдоподобней.

А быть бы широкоскулым, легкоулыбчивым,
С руками хваткими, саженными плечами,
Не суеверным, а так - кабы не вышло чего,
Светловолосым, с глазами чтоб цвета чая,

Или таким, знаешь, длинным, слегка сутулым,
Гибким и жилистым, как факиры и змеи,
Чтоб взгляд исподлобья, как два револьверных дула,
Взглянул - как выстрелил, и дальше пошёл без цели,

А то и обоими... и первый бы был рыбак,
А второй - голь перекатная, вор, бродяга,
И им бы не встретиться в жизни ни за что, никак,
Потому что негде, незачем, да и - не надо.

Последний поезд домой уходит в полночь,
А нас согнали с перрона, мы ждём на шпалах.
Шлагбаум забыл опустить нетрезвый сторож,
И наш полустанок нам роднее вокзалов,
Что мы любили считать, да на сотне сбились.
Последний поезд домой обещали с юга.
И мы играем в чёт-нечет и в или-или,
Лишь по привычке стараясь надуть друг друга.
Я никогда не загадывал быть любимым,
Но я загадал любить - и дано просящим.
Последний поезд домой пролетает мимо,
А мы уходим по шпалам, став на год старше.

А я мог бы быть им, да вот не стал - не сложились звёзды,
А над ним ни крыши нет, ни креста, я - стихи, он - проза,
Я могу о нём рифмовать да петь, вроде жив - и ладно,
А ему слова - прошлогодний снег, ни воды, ни яда.
Не забавы ради, а просто так, посмотреть заточку,
Разрубили, видно, колоду карт пополам той ночью.
И по свету шляются вразнобой полвальты, полдамы,
У людей хоть что-то есть за душой, а у этих - шрамы
В полдуши. И празднуя до утра, то коньяк, то кофе
Пью с разбитым зеркалом: здравствуй, брат! Мой непарный джокер.

Вломился вечером по обычаю,
Звенел пакетом, в пальто из драпа,
Сто лет не видел - а всё привычное,
Как символ собственный зодиака.

Коньяк вприкуску, сквозняк по притолкам,
Таких не впустишь - придётся выдумать.

Мы снова мерялись зодиаками
И снова вышло, что твой покруче,
Краснею всеми своими раками,
И воют девы по моде сучьей,

Окурок в шпротах, опять прикуривать...
В каких широтах сорил купюрами?

Ты травишь байки про чуд невиданных,
Про лютых тварей, про баб, про драки,
А я гадаю, кем были выданы
Нам при рождении зодиаки.

Луна в окошко стоваттной лампочкой.
Уходишь утром. Не буду спрашивать.

Мечтающий джокером быть валет
Рискует в конце умереть от смеха,
А я говорю тебе вдруг: смерти нет,
И ты повторяешь меня, как эхо,

Как звонкое эхо весенних скал.
Мы мчимся вслепую по краю бездны.
Я не говорю: я тебя искал,
Трепать очевидное вслух - бесполезно.

Проходит каких-то, наверно, пять лет,
Воруя у нас то рассветы, то лето,
И я повторяю тебе: смерти нет,
А ты... ненавидишь меня за это.


[10-2009]

Но если тебе всё время как-то не хочется быть собой,
То есть основание думать, что ты с собой не знаком.
Вы разминулись на сутки, не больше. И в дом пустой
Ты вошёл, как-то слишком легко поладив с замком,

А то и вовсе - найдя под порогом ключ. Перевёл часы,
Раздвинул шторы, смахнул с подоконника сор и пыль,
Вымел из междурамья сухой труп прошлогодней осы,
Стараясь не думать о том, что кто-то же здесь жил.

Теперь подступает зима, кто-то ходит по чердаку,
И ты бы уехал, но как достать с чердака саквояж?
Медикаменты пугают, ты прибегаешь порой к коньяку,
Хотя при свете утра ты понимаешь, что это блажь,

Просто смена сезонов. Наверное, стоит купить пальто.
Но однажды по лестнице сверху спускается прежний жилец,
Предъявляет претензии, и на плиту бежит молоко,
Ты нецензурно думаешь, что если он прав, то тебе конец.

Если вспомнить начало, всё становится сильно проще,
Даже виден эдакий макабрический хэппи-энд:
Не придётся таскаться в суды и делить жилплощадь,
Главное - синхронно ходить, освоить левосторонний почерк,
Чтобы не выдать себе и друг другу, что зеркала - нет.


Блин, неудобно, коряво и не нравится. Но сегодня всё пишется именно так и сопротивляется вычёсыванию =/ Хрмпф.

Отпусти меня в дождь, меня в снег опусти -
Я по ветру летаю, плыву по стремнине,
Я подохну синицей в уютной горсти,
Я засну дохлой мухой в любой паутине!

Меня в пыль опусти, отпусти меня в даль -
Я копытами всеми ударю в дорогу
Словно в бубен, я - с рельсов сошедший трамвай,
В полнолуние свой покидающий город.

Я песчинкой упал меж твоих жерновов,
Между здесь и сейчас, между сказкой и смертью...
Отпусти меня прочь, отвори мою кровь!
Утеку вместе с ней, коль иначе не светит.

О, я умею виртуозно быть вторым:
Вассалом, рыцарем, шутом и фаворитом,
Я не сбиваюсь с шага или с ритма,
Я соблюдаю правила игры.

Я незаметен, неотлучен, слеп,
Я приучил себя ходить бесшумно,
Пренебрегать подслушанным - неумно,
Но повторять - путь самый краткий в склеп,
Под чёрный креп.

Я совершенен на вторых ролях,
В любом вине я различу отраву,
Стоять в тени - моё святое право,
В любой войне я - штатная броня,

Ступенька трона, коврик у дверей -
Телохранитель, менестрель, любовник,
Я не включаюсь в ваш многоугольник,
Но я ловлю движение бровей -
Сигнал "убей!".

Спокойно спи - я сохраню твой сон,
Спокойно правь - я заслоняю спину,
И если я неправ - на гильотину
Пойду за твой нарушенный закон,

И буду знать - я в Риме был вторым,
Был виртуозно, незаметно ценен,
Почти гримёр, почти работник сцены -
Я сделал всё, чтобы не пал твой Рим
Под топоры.


Кажется, я написал блюз О_о"
К кому бы пристать, чтобы мне его записали? Это я даже напеть могу...
Upd: Добавил ещё один куплет. Дотачиваю.

И в петлю вопросительного знака
Сую опять башку, взметая лихо
Отросшие за зиму патлы. Плаха
Меня на час верёвке уступила.
Размен неверен, но не мне скандалить -
На представленье взвинчивают цены.
Кляп правды в глотку впихнут до миндалин,
Я сверхзвезда на эшафотах-сценах:
Испанцы льют мне обувь по размеру,
Три дня назад за колдовство топили,
И если завтра не распнут за веру,
То, видимо, сожгут за содомию.
Я повод дал считать себя безумным?
Простите, леди, я, конечно, смертен.
Прошу Вас встать подальше: девам юным
Не место здесь. А, впрочем, тут и дети...
Раскланиваюсь разночинной черни:
Увидимся на следующей казни!
Эй, падре, хватит слов об искупленье -
Я просто создан делать людям праздник.

Твои куклы играют в блэкджек у меня на столе,
Твои птицы щебечут над ухом, лишь солнце взойдёт,
Этот мир нарисован тобой на замёрзшем стекле
В заблудившемся к чёрту автобусе годы вперёд.
Здесь по небу плывут до рассвета твои облака,
Закрывая от глаз твои звёзды и дольку луны.
Этот мир в три штриха нарисован - чтоб наверняка
Не нашли в него путь даже самые дивные сны.
Я в нём заперт, закован, засвечен, я попросту влип
Как комар в янтаре, как вампир на заре, как дурак.
Твои куклы читают мне вслух чей-то тайный дневник.
Будешь мимо - зайди, посидим. Захвати мне коньяк.

Ищу себя самого. И какие-то незнакомцы
Всё утверждают, что видели, описывают прилежно,
Да всё не сходятся мелочи - не то говорит, не так дерётся,
А то и вовсе одет не в ту одежду.
И остаётся поблагодарить их вежливо
И идти дальше, пригибаясь от ветра, и слепнуть, щурясь от солнца,

Расспрашивать, описывать, путаясь в показаниях,
Сам не вполне понимая, зачем, почему так долго,
И если найду - будет это наградой или наказанием,
И что я буду с ним делать на этих дорогах,
И что это - память сердца или чувство долга,
И если он - это я, то что тогда - я? Слепок? Переиздание?

Ищу себя самого. И шевелится подозрение,
Что где-то я начал не с того конца, не по тем лоциям,
Что я стартовал не туда куда-то вскоре после рождения...
А звёзды в полдень видны лишь со дна колодца,
Если не помнить о самой близкой звезде - Солнце.
Так и себя надо не искать вокруг, а растить - из себя-семени.

Придумай меня, придумай меня заново,
Я буду совсем другим - несомненно, лучше,
Я всё равно не смогу не хотеть странного,
И странное рано иль поздно меня получит
Со всей требухой, содержимым души и тела,
Невнятной сумятицей рифм и капилляров.
Придумай меня другим, я готов - полдела,
Я слишком боюсь однажды проснуться старым,
Опять не успевшим сделать чего-то главного.
Пиши и зачёркивай, мучай бумагу строчками.
Я только прошу: придумай меня заново,
Исправив внутри на свободу - одиночество.

Я заключён в искусственные рамки -
Канва сюжета, правила игры.
Я сам себе - какой-то пошлый фанфик,
Побег в альтернативные миры.

Я врос спиной в фанеру декораций,
Избражавших крылья за спиной.
Вы думаете, просто не меняться,
Сверяя непрерывно мир - с собой?

Загадка. Аэробика для мозга.
Холодный душ безумной голове.
Я ростовой портрет леплю из воска.
Автопортрет. Чтоб подарить тебе

С набором швейных игл. Или булавок.
А впрочем, подойдёт и карандаш -
Почти что кол осиновый. Как жалок
В создателя влюблённый персонаж...

Я сегодня полупрозрачный,
Прохожу сквозь закрытые двери.
Ты-то думал, я просто дурачусь,
Ты смотрел на меня и не верил.

Я сегодня какой-то двумерный,
Я очерчен скупыми штрихами.
Я хотел бы напиться с химерой,
Что сидит наверху Нотр-Дама.

У химеры когтистые лапы,
Ей - в бутылке вина, мне - в стакане,
Мы с ней оба немного крылаты,
Но на ангелов оба не тянем.

Может быть, мы сумеем напиться,
Может быть, мне потом полегчает...
А ты вырви и спрячь ту страницу,
Где меня ты придумал случайно.